POZITIVNÍ NOVINY

3.
Звуковое письмо из детства

Дорогие друзья, сегодня я уже в третий раз с вами и предлагаю вам свои воспоминания. В прошлый раз я рассказывал о Леониде Енгибарове и Кареле Готте, к которым я еще вернусь, а сегодня я опять загляну в свое детство, то есть в пятидесятые годы прошлого века. В связи с моим детским знакомством с вашей страной, с вашей культурой и ее представителями, создавались порой просто абсурдные ситуации. Например, в воскресенье, после мессы, на которую я ходил с родителями уже хотя бы потому, что в костеле можно было купить святые картинки, так вот, после мессы я садился на трамвай и ехал на Вацлавскую площадь, где был мой второй любимый магазинчик, «Советская книга». Там за оставшиеся сэкономленные карманные деньги я покупал диафильмы и – главное – звуковые письма, в которых были вклеены маленькие черные грампластинки с песенками. Стоили они одну крону. Иногда в них были и ноты записанной песенки, иногда даже фотография автора или исполнителя.

В течение прошедших десятилетий много «сокровищ» детских лет было потеряно. И однажды в своей развлекательной передаче «Пятидесятник» в радиорубрике «Минутка русской песни» я попросил слушателей, не могли бы они послать мне эти звуковые письма, если они у них сохранились. Я сказал, что очень скучаю по ним. Я даже не подозревал, что случится! Знаете, сколько я получил этих писем-пластинок? Более 130 штук! Те, что я любил больше всего, я переписал на радио и сегодня я могу пустить вам две из них. Песенки длились минуту, больше бы на пластинку не вместилось. А за все эти годы пластинки поистерлись, так что извините за качество звука.

Самой любимой была вот эта:

Мы едем-едем-едем
В далекие края…

Эту песенку я очень любил, потому что всегда представлял себе разных друзей, которые у меня появились благодаря журналу «Огонек», где печатали адреса тех детей, которые хотели переписываться с кем-нибудь из Чехословакии. Мы обменивались открытками – Прага на Киев, Москву, Ленинград и другие города. О том времени я вспоминаю с ностальгией. Вероятно так же, как и любой, кто, достигнув определенного возраста, в своих воспоминаниях все чаще и чаще возвращается в беспечные детские годы.
Я возвращаюсь туда и когда слушаю песенку, которой с вами сегодня попрощаюсь. В звуковом письме того времени ее поет Рашид Бейбутов.

4.
Йиржи Сухи и «Семафор»

Дорогие друзья, здравствуйте! Сегодня я хочу рассказать вам о своем брате.
Его зовут Йиржи Сухи, он на 14 лет старше меня и вот уже почти полвека возглавляет труппу пражского театра «Семафор». Не исключено, что когда-нибудь кто-нибудь из вас уже слышал о нем или о театре «Семафор». «Семафор» - это авторский театр, где играют музыкальные комедии и кабаре. В его труппе родилось много наших звезд эстрады. Вот, например, Карел Готт. Мой брат является автором большинства пьес, в его авторском портфеле более 1300 песен, он также артист-комик, певец, художник и режиссер.

Когда мне в 1954 году было девять лет, Йиржи поехал на экскурсию в Советский Союз. С группой чехословацких художников он посетил Киев, Ленинград, Минск и Москву, и, может быть, то обстоятельство, что, вернувшись, он пришел именно в нашу школу поделиться своими впечатлениями и рассказать о поездке, может быть, именно это вызвало у меня первый интерес к русским детским книжкам, фильмам, пластинкам и журналам.

Говорят, что жизнь иногда вытворяет глупости. И вот так случилось, что в то время, когда мой брат хотел поехать со своим театром на гастроли в Москву, в интересы нашего государства это не входило. Он просто не смел представлять нашу культуру в вашей стране. И еще один парадокс. В то время, когда он не мог поехать к вам, фирма «Мелодия» выпускала на пластинках его песенки в исполнении наших солистов. Грустно было, и от того, что не состоялось замечательное совместное представление Йиржи Сухого и Леонида Енгибарова. В конце шестидесятых Йиржи подружился c клоуном Енгибаровым. В 1967 году знаменитый французский актер и мим Жан-Луи Барро пригласил его в театр «Одеон» в Париже. Йиржи выступал с концертом и с успехом отработал десять вечеров. Я вспоминаю – поскольку в то время я был с ним – как по французскому телевидению о нем говорили как о чешском Шевалье. Йиржи знал, как тяжело было Леониду Енгибарову выехать за границу, а потому прилагал все усилия, чтобы вытащить его хотя бы в Чехословакию. Он полагал, что отсюда будет легче выехать в Париж. Благодаря Леониду в Париже могла состояться настоящая сенсация: он был на самом деле исключительный артист, которому бы рукоплескал весь мир. К сожалению, это было уже после 1968 года, и границы были закрыты не только для Леонида, но и для Йиржи. И потому получилось так, что после 1954 года в Россию мой брат попал лишь в 1991 году. В театре им.Станиславского труппа «Семафора» представила пьесу «Ветошник». До сих пор я вспоминаю овации, которыми наградила московская публика артистов на последнем представлении...

В этот раз я попрощаюсь с вами песенкой, которую в 60-е годы Йиржи написал в духе русских частушек с композитором и комиком Йиржи Шлитером для пьесы «Йонаш и тингл-тангл». В этой пьесе артист кабаре Йонаш путешествовал по столицам мира и очутился в Москве.

Именно там прозвучала песенка о Петрушке, которую вы сегодня услышите. Желаю вам всего хорошего и до встречи через неделю.
text © Elena Jaroševská, Ondřej Suchý, 02.12.2006
foto z archivu Ondřeje Suchého http://www.radio.cz/ru